Творцы и купцы
О том, какой должна быть модель взаимодействия правообладателей и техногигантов в рамках развития ИИ, в своей авторской колонке для «Ведомостей» написал председатель общественно-государственной организации «Российский центр оборота прав на результаты творческой деятельности» (РЦИС) Андрей Кричевский.
В вопросах регулирования авторского права необходимо исходить из простого канона: оно должно оставаться стабильным вне зависимости от того, какая технология сегодня в моде. Закон об ИИ, принятый в конце июля, вводит в правовое поле новый случай свободного использования произведений – для обучения так называемых суверенных и национальных ИИ-моделей, – которого ст. 1229 Гражданского кодекса (ГК) не знает и по своей архитектуре знать не может. И устроена эта статья так не по прихоти цивилистов: исчерпывающий перечень ограничений исключительного права – тот самый несущий каркас, без которого вся конструкция интеллектуальной собственности начинает рассыпаться. Причем Совет при президенте по кодификации еще 23 апреля прямо указал Минцифры на проблему первого варианта законопроекта: это параллельное регулирование, вынесенное за рамки ГК, и в таком виде оно нежизнеспособно. В июле закон об ИИ приняли, но эта параллельность никуда не исчезла.
И здесь необходимо понимать, какие риски для творческих индустрий закладывает такой подход. Во-первых, ущерб авторам исчисляется не в переживаниях, а в рублях. Согласно исследованию ВШЭ, речь идет о потерях для правообладателей от генеративных моделей свыше 1 трлн руб. на горизонте 2025–2030 гг. Это не мнение, это счет. И пока мы обсуждаем красивые слова про «поддержку отрасли», рента творцов уходит с их цифровых делянок к IT-гигантам – фактически как к прикупленным крепостным, только наоборот: крепостных прикупают у самих себя, за свой же счет.
Во-вторых, любое «извлечение фрагментов» и «обучение на произведении» – это, если называть вещи своими именами, использование объекта авторского права. Не абстрактное, не метафорическое, а вполне конкретное – с точки зрения имущественных прав автора и, что не менее важно, его личных неимущественных прав. Прежде всего права на неприкосновенность произведения. Мясорубка ИИ, через которую пропускают чужой текст, чужую музыку, чужую живопись, чтобы на выходе получить генеративный контент с признаками первоисточника, – это не творческий процесс, а переработка. То есть фактически происходит подмена самого понятия «творчество».
В-третьих, если все взвесить и холодно рассудить во благовремении, то главное – налицо псевдолегализация чужого труда ради перераспределения ренты в пользу технологических платформ. И это, на мой взгляд, средневеково-феодальный подход, обернутый в риторику технологического суверенитета. Суверенитет – вещь достойная. Но суверенитет за счет выхолащивания собственного института авторского права – это не суверенитет, это разбазаривание того единственного инструмента, который переводит кинетическую энергию идеи творца в потенциальную энергию реального сектора.
Ни одна из существующих в мире моделей взаимодействия техногигантов и правообладателей в рамках использования нейросетями авторского контента не привела к сбалансированному разрешению этого вопроса. Все попытки последних лет – text and data mining exceptions в европейской директиве DSM с механикой opt-out, американская доктрина fair use, растянутая правоприменителями до состояния, в котором она уже не выдерживает собственного веса, а также китайские «биржи прав» на обучающие датасеты, о которых у нас так любят вспоминать, – все они провалились. Причина – ни авторы, ни разработчики в итоге не получили того, ради чего все затевалось. Так что модель для нас должна быть не китайской, не американской и не европейской, а своей, встроенной в ГК. Только с учетом того, что в европейских, американских и китайских попытках уже сломано, чтобы не повторять чужих ошибок за свой счет.
Все инициативы, прозвучавшие на заседании Совета по кодификации 16 июля, из одного лагеря. Из лагеря тех, кто понимает: свободное использование и балансирование имущественных интересов автора и общества должны быть встроены в ГК, а не в отдельный закон о поддержке отрасли. Это принципиально. Не в подзаконный акт, не в спецрегулирование, не в отраслевой закон, а в ГК, в ст. 1229 и главу об ограничениях исключительного права.
Я бы предложил одну простую правку. В обсуждаемом тексте закона об ИИ достаточно поставить точку после слов «допускается использование правомерно полученных произведений». Все, что дальше, – про «извлечение», «фрагменты», «обучение», про opt-out и технические ограничения – уводит нас в дебри, где мы уже видели, как за 10 лет заблудились европейцы. Точка. Дальше – по общим правилам ГК: свободное использование по исчерпывающему перечню, коллективное управление там, где индивидуальное согласие невозможно, обязательная компенсация автору.
И удачно, что у нас появилось окно, чтобы сделать это не гипотетически, а предметно: до конца октября правительство должно доложить о вариантах усиления гарантий авторам при обучении больших моделей – и, что принципиально, вместе с объединениями правообладателей. Соответствующее поручение, как сообщали ранее «Ведомости», дал лично президент.
