Метавселенная — это не офшор
РЦИС провел вебинар об интеллектуальном праве в блокчейне и виртуальной реальности
Российский центр оборота прав на результаты творческой деятельности (РЦИС) провел для представителей власти, науки, культуры, бизнеса и креативных индустрий из Калининградской, Ленинградской, Мурманской и Свердловской областей вебинар «Управление правами в цифровой среде: NFT, блокчейн, метавселенные». Просветительское мероприятие состоялось в рамках проекта РЦИС «Оборот прав России». Лектором выступил юрист по интеллектуальной собственности РЦИС Иван Хорин.
Технологии постоянно испытывают правовые институты на прочность: впишутся ли новые объекты и связанные с ними отношения в существующие законодательные нормы? Интеллектуальное право уже успешно ответило на вызовы фотографии, звукозаписи и телевидения, на очереди — индустрия 4.0: блокчейн, виртуальная реальность, метавселенные.
Юрист по интеллектуальной собственности РЦИС Иван Хорин убежден, что классическое гражданское право, в том числе интеллектуальное право, вполне релевантно и новейшей цифровой среде: «Статья 1259 ГК РФ не различает цифровую или аналоговую форму, важно лишь, что эта форма объективна. При этом необходимо помнить, что интеллектуальные права не зависят от права собственности. Иначе говоря, если вы приобрели невзаимозаменяемый токен (NFT), то вы стали собственником записи в распределенном реестре, ассоциированной с файлом на стороннем сервисе, а вовсе не правообладателем выраженного в объекте, например картинке, результата интеллектуальной деятельности».
NFT нельзя отнести и к цифровым правам, описанным в ГК РФ. Дело в том, что цифровыми правами признается только нечто, прямо названное таковым в законе. NFT в законе не упоминаются, так что единственной подходящей квалификацией будет «иное имущество» из статьи 128 ГК РФ. «Право собственности в России — вещное, токен не вещь. Ближе всего он к учетной записи, дающей определенные права на платформе. Приобрести токен — это как купить нумерованную табличку к картине», — пояснил Иван Хорин.
По словам юриста, взаимодействие с институтом токенизации имеет четыре риска, мешающие применять ее как эффективный инструмент. Во-первых, как уже было сказано, покупка уникальной записи в распределенном реестре сама по себе не влечет перехода интеллектуальных прав. Приобретатель, например, не сможет тиражировать и коммерциализировать картинку, с которой эта запись связана. Во-вторых, сам файл с произведением NFT-искусства, как правило, находится на стороннем сервере, он может попросту исчезнуть из-за закрытия хостинга или по иной причине, и в этом случае приобретатель окажется счастливым обладателем ссылки, ведущей в никуда. В-третьих, договоры о передаче прав на NFT не выглядят юридически корректными, даже если речь идет о лицензии: непонятен ни объем, ни срок, ни территория использования. Более того, поскольку не оговорено обратного, лицензию можно считать простой неисключительной. В-четвертых, существует риск мошенничества, когда продавцы предлагают купить NFT объектов, которые им не принадлежат.
Для того чтобы блокчейн стал эффективным инструментом управления интеллектуальными правами, необходимо помнить, что сама по себе запись в распределенном реестре не порождает права, однако особенности блокчейна делают такую запись уникальным средством фиксации сведения об интеллектуальных правах и цифровым доказательством. Право возникает из закона и договоров, однако блокчейн фиксирует информацию, которая имеют правовое значение: авторство, дату создания произведения, переход права по лицензионному или иному договору, спор. «Благодаря тому, что из блокчейна технически невозможно удалить запись, он идеально фиксирует историю оборота права, отражая жизненный цикл охраняемого объекта. В России эту функцию выполняет общественно-государственная блокчейн-инфраструктура управления интеллектуальными правами — Сеть РЦИС. РФ, включающая уже более 37 млн транзакций. Среди ее узлов: Суд по интеллектуальным правам, Роспатент, Роскосмос и сервисы управления интеллектуальными правами», — отметил Иван Хорин.
Если обычно спор об авторстве — это слово против слова, то при наличии записи об объекте в блокчейне это скорее «слово против цифрового отпечатка с хэш-суммой и датой создания». Суды, аудиторы, банки принимают Свидетельство РЦИС в качестве правоподтверждающего документа.
Помимо блокчейна и токенов множество вопросов вызывают виртуальные объекты, например аватары, скины, игровые предметы, внутренняя валюта различных метавселенных. В некоторых азиатских юрисдикциях уже есть прецеденты, когда суды соглашались рассмотреть геймдев-ассеты по образцу реальных вещей. Однако наиболее распространенным остается подход, в соответствии с которым речь идет не об имуществе, а о доступе к платформе, регулируемом пользовательским соглашением.
В то же время интеллектуальное право в метавселенных вполне работает. В компьютерных играх или VR-аттракционах нельзя использовать без разрешения ни чужие товарные знаки, ни объекты дизайна, ни произведения литературы и искусства. Сам цифровой объект можно не только охранять в авторско-правовом режиме, но также добиться его государственной регистрации в качестве промышленного образца. «Если статус самого виртуального имущества пока туманный и все определяет договор с платформой, то интеллектуальные права охраняются в полной мере. Метавселенная — это не офшор, и правоприменительная практика показывает, что в подобных делах суды в большинстве случаев встают на сторону правообладателей», — пояснил юрист РЦИС.
В завершение вебинара юрист рекомендовал слушателям следовать при работе с новейшими цифровыми технологиями шести простым принципам: всегда опираться на ГК РФ, который продолжает действовать в любой технологической среде, разграничивать токен и право, фиксировать информацию о правах с помощью инструментов Сети РЦИС.РФ, исходить из того, что любой объект охраняется, при защите своих материалов комбинировать несколько режимов охраны и, наконец, следить за новеллами законодательства.
